Адвокат философии

Адвокат философии

Владимир Варава



Варава Владимир Владимирович
(р. 1967) – доктор философских наук, профессор, член Союза писателей России, автор около двухсот работ по русской философии и культуре.



ОТ АВТОРА

Кто из смертных постиг философию? Не ту, которую преподают в вузах и о которой говорят всегда на шумливых и немного глуповатых конференциях. Но философию, которая притянула к себе наиболее загадочных и необыкновенных представителей рода человеческого. История философии – это не история школ, идей, направлений. Это некая абсолютная форма бытия, в которой последнее кажет свои самые непостижимые свойства. В философии человек всегда подходит к некому пределу и сталкивается с тем, с чем он не привык иметь дело в своем повседневном существовании. Повседневность, она ведь ничтожна и бессмысленна, но дорога каждому. Но время от времени любой человек, пресытившись дорогой повседневностью, вслед за Пушкиным готов крикнуть: «…скучно, моя радость! Вот припев моей жизни». И тогда приходит время философии.

В философии самое обычное становится совершенно необычным. Но философ не делает ничего специального, чтобы это необычное вдруг явилось как очевидное и неизбежное. Философ не молится, не медитирует, не ставит эксперимент, не изучает, он даже может не читать, и в принципе не писать. Он никому ничего не доказывает, не стремится в чем-то убедить и переубедить; он не учит, не мудрствует, не проповедует. Философия не ищет чудес, потому что здесь чудом является само бытие, то, что есть во всей совокупности вещных и невещных, пространственно-временных проявлений.

Что же делает философ, чем он занимается, в чем собственно его дело, дело философа?

Философ вопрошает, вопрошает о чуде бытия, о его невозможности и непостижимости, о его ненужности и трагизме. Но вопрошать возможно лишь удивившись бытию, удивившись не эмоционально, но экзистенциально, поразившись до самых основ невероятной перспективой существования. То есть философ делает за остальных эту непрагматичную работу, он как бы добирает до человеческого, компенсируя всеобщую бессмысленность и лицемерие. Каждый, по сути, должен был бы быть философом, вникни он в своей удел честно и по-умному. Но человек волен выбирать то, что он хочет. Ему же так нужно по своей воле пожить, спрятав темную мглу мироздания в привычный кокон жизни. И никто не имеет права упрекать его за это.

Но если вдруг человек однажды что-то поймет или увидит, прозреет в нечто, вдруг ужаснувшись невероятному, то всегда философия может его если и не утешить, то, по крайней мере, принять в свое лоно. Здесь человек не найдет никаких ответов, но он может прикоснуться к тому, о чем раньше и не подозревал, не думал, что бытие таково. Это не может не произвести своего благого действа.

Часто говорят, что современность наиболее отдалена от философии, что дистанция между обычной практикой существования и метафизическим вопрошанием уже не преодолима. И что вообще, философия умерла, как умерли все большие рассказы прошлого. Это, конечно же, не верно; философия не умрет, поскольку не умрет человек. Он не исчезнет, не превратится в нечеловека, не истребится в ядерной войне или экологической катастрофе. Все это плоды недомыслия. Человек обречен на муку и радость своего бытия. Вечный человек и вечная философия. Они повенчаны в каких-то невероятных далях мироздания, и развести их не под силу никому.

Предлагаемые ниже философские размышления – это фрагменты из моей книги «Адвокат философии», которая вышла в 2014 году в издательстве «Этерна» и, что примечательно, в рубрике «Философия – это интересно!». Вот читатели пусть и судят сами. Книга написана в форме вопросов и как бы ответов. Но в философии всякий ответ – новый вопрос. Безответность – удел философии, и, как я полагаю, человека. Знай мы ответ хоть на один философский вопрос, как это имеет место в научной и религиозной картинах мира, мир был бы иным. Человек именно таков, поскольку он не в силах одолеть неприступную тайну бытия. В этом можно сказать немощь человека, но это, как ни странно, его удивительный дар. Дар, дающий всем нам хоть какую-то надежду.

СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ИСТИННОЕ ПОНИМАНИЕ СМЕРТИ?

адвокат философии владимир вараваНеобходимо признать, что человечество не имеет, не имело и не будет иметь ни правильного представления о смерти, ни правильного понимания смерти, ни правильно поставленного вопроса о смерти, ни, тем более, «правильного» ответа. Единственно, к чему пришло человечество в вопросе о смерти, так это к альтернативе: либо смерть — конец, и жизнь конечна; либо смерть — переход, и жизнь бесконечна. Но это относится к «обыденному» нефилософскому человечеству. Что же у самой философии? Если философию полагать главным делом человека, делом его подлинной жизни, нужно прямо и честно спросить: может ли быть основной заботой человека его «смертное» или «бессмертное» существование? Так ли существенна проблема бессмертия для человека? Не есть ли это сугубое дело верующих и концептуальных атеистов? Смерть может как приводить человека к философии, так и уводить от нее. Часто бывает, что и философ при соприкосновении со смертью перестает быть философом и превращается в обыденного человека, срываясь в область конкретного знания о смерти и конкретного ответа. Амбивалентность действия смерти в том, что, с одной стороны, она разрушает целесообразность самого вопрошания, а с другой — именно смерть делает философское вопрошание целесообразным в высшем смысле, поскольку посредством него человек делается человеком. Возможно, философское вопрошание и не возникло бы, не будь смерти. Поэтому смерть входит и в «план вопрошания», и в «план существования». И входит не в качестве возможного модуса «субстанции» бытия (или небытия), но как главный мотив философского вопрошания.В любом случае мы должны смерть принять в расчет и сказать, что философское вопрошание — не вопрошание о смерти и смысле смерти, это — вопрошание о смысле бытия, которое делается возможным (уместным и приличным) лишь в ситуации смерти. Абсолютное незнание смерти и смирение с этим незнанием — «норма приличия», задаваемая философским вопрошанием. Смерть делает философию приличной, делая неприличным обыденное существование, которое так грубо обходится со смертью, давая конкретные ответы там, где надо лишь скорбеть и молчать. И в такое неприличное обыденное существование попадает большинство традиционных ритуализированных форм поведения человека, то есть того, как он привык вести себя (например, «научно», «религиозно» или еще как-то — сообразно с канонами своего «культурного», «национального» или «профессионального» сообщества). Все эти «неприличные формы жизни» основаны на нецеломудренном отношении к бытию, таинственное покрывало которого всегда рвется под грубым натиском ответов и решений. Смерть пробуждает истинное благородство, разоблачая самодовольную претензию на знание и понимание, раскрывающее такое «приличное», но такое неистинное существование.

ПОЧЕМУ ЛЮБОВЬ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОДНОПОЛОЙ?

Любовь рождается как вспышка молниеносной тоски и безумного влечения к иному, а иное в мире одно — другой пол. Две бездны, две вселенные — мужчина и женщина; они никогда не поймут друг друга, они будут насмерть противостоять друг другу, вечно наслаждаясь своей сладострастно-блаженной враждой. Вся их любовная мука и есть их единственное счастье, выше которого нет ничего и не должно быть. Любовь — не столько любовь конкретного представителя одного пола к другому, сколько всепоглощающее влечение одного пола к другому, которое и образует все прекрасное и таинственное коловращение жизни. Взаимное влечение полов есть самый большой интерес и самая большая тайна в мире, и все, что препятствует этому, все, что противоестественно стоит на великом пути живой жизни, всегда погибает само естественным образом.

Еще нет комментариев.

Оставить ответ