Берег (стихи из книги)

Берег (стихи из книги)

Ekaterina_Simonova




Екатерина Симонова
родилась в 1977г. в Нижнем Тагиле. Окончила филологический факультет Нижнетагильского педагогического института. Автор четырех книг стихов. Живет в Екатеринбурге.




БЕРЕГ

1

пока ты стоишь на каменном берегу,
море стоит перед тобою,
как замёрзшее дерево на лугу.

не шелохнётся ни ветка и ни волна,
воздух почти идентичен покою,
где всё утонет, рассыплется, даже вода –

длинная женщина, что, опускаясь на дно
слезоточивой хрустящею солью,
напоследок успеет, ты знаешь, одно:

спеть букву «о» пузырьком ледяным,
защекотавшим узкие брови,
и это «о» исчезает, как дым,

в воздухе белом, горизонтальном, пустом,
будто заброшенный дом под звездою,
лежащею – о, отражённо – пластом.

2

зима прикрывает прозрачный живот
солёной воды, задыхаясь от горя,
что всё ненадежно, что это пройдет.

хрустальную сферу прибоя разбив,
ты смотришь и видишь вокруг всё другое.
печаль прозревает, окно приоткрыв,

и слепнет опять, закрывая окно,
и воздух сдирает с почти неземного
пейзажа, как будто обивки сукно

в затёртых цветах, обшитой шнуром
не инея, но вот чего-то такого,
что мёртво искрится больным серебром,

и тянет тебя, будто якорь, – в песок,
заснуть и забыться, но снова рот моря
твой взгляд отнимает, как кошка – клубок.

3

во сне понимаешь, что это – не всё,
точней, ты не спишь – но старенье
воды и камней заснуло вдвоём,

прижавшись друг к другу, как спинами, мхом,
укрывшись намыленной пеной,
как волосами, прозрачным листком –

льда смертною простынью, помня о том,
что ты здесь увидишь последним:
дрожащее море с горбатым хребтом.

изломанный памятью горизонт
встаёт пред тобой на колени,
и света разбитый морщинистый лоб

молитвенно утыкается в хруст
прибрежных камней и чужих наваждений,
и выдыхает не воздух, а куст.

4

здесь нет ничего, в общем-то, и тебя:
ты исчезаешь под штукатуркой
затвердевшей зимы, только взгляд

сохранив от забвения – так смотрят вниз,
где серебристою маленькой шкуркой
распласталась земля и завис

между ней и тобою беспамятный снег,
пышный, будто пасхальная булка,
разломить раньше времени – грех,

и ты смотришь и медленно ждёшь,
поскольку всегда ожиданье – шкатулка:
сломан ключ, и, любуясь, не трожь,

бремя хрупкости – вот что внутри,
что тоскует, не выдав ни звука,
оставаясь в нас после любви.

5

и поднимаешь светильник во тьме
выше и выше – так над землёю
звёзды плывут в густой глубине,

будто под выпуклой линзой стекла
преображаясь каждой зимою:
хвост осетриный – в пясть близнеца,

девичий локоть – в сидящего льва,
смытого тут же кудрявой водою
моря, вскипевшего, точно беда,

и вновь упавшего, будто кувшин:
горсть черепков с пустой наготою,
и, глядя на волны, один и один,

ждёшь или веришь, что, впрочем, одно.
и расстаёшься, смиряясь, с любовью,
то есть лишь с тем, что казалось тобой.

6

о, почему же смерть – здесь, а не там,
где садовник высаживает розы,
красные, белые, в тёплый карман

весенней земли, и весел сей сад,
полный прозрачной угрозы
воздуха слаще любой из утрат,

с которой ты без сна говоришь,
боль остается в тебе занозой,
поэтому сохранишь.

поэтому всё остается не здесь, а там,
где дыхание знаком вопроса
окно повторяет, как и тогда,

но так и не вспомнишь – когда.
ты смотришь на море – текучей воска,
и забываешь жизнь, как слова.

7

лёд – скорлупа времени, море в нём –
кокосовое молоко,
выстывающий спящий дом.

люди внутри, дрожа, выдыхают снег,
голубиный пух, прах тревог,
пух и прах взлетают не вниз, а вверх.

море выдувает из них тоску –
блик в бледной раковине, более ничего,
сумерки на пустом берегу,

с камнями, расставленными по нему
спиной на восток,
с как будто запрокинутыми в дыму

безглазыми лицами, не видящими облака.
ветер встаёт на коньки и дудит в рожок.
и зима глядит свысока.

8

неповторимая, как слова,
вода обволакивает ноги, утягивает за собой,
как обезумевшая толпа –

еретика: растоптать, стереть, разметать,
обрывок ткани летит над водой-толпой,
падая вновь в неё, как подстреленная птица, благодать

упущенная – о, тишина,
когда тень листвы проводит ласковою рукой
по лицу, и ты закрываешь глаза.

свет пахнет лимоном, мятой, теплом,
наяву всегда остающимися за спиной:
дикие жмурки, заколоченный дом,

который лишь память солнцем насквозь
просвечивает: летняя марля, лесной водопой,
всё, что было, но что не сбылось.

9

ветер и смерть забирают твою печаль,
тело теряет вес,
и наконец становится ничего не жаль.

ты просыпаешься на берегу,
бесконечном, как свет,
и замирает под взглядом твоим на бегу

прибой, склоняющий голову, точно сын
перед отцом под тяжестью грузной небес.
и сказанное прежде развеивается, как дым.

воздух вдыхаешь и выдыхаешь снег,
вода застывает – копьями наперевес,
трепетно только дрожанье век.

и ты говоришь «спасибо» – сам не зная кому,
потому что, кроме тебя, здесь никого нет.
только вечность стоит на ветру.

10

воздух – одновременно уста и слух,
тяжесть лёгкости, колесо
слепой фортуны, полупрозрачный пух,

колышущийся в света косом столбе,
как тоненькое серебро
ряби на ветреных водах, голос в тебе,

поющий, как будто глядящая вверх
девочка с маленьким ясным лицом,
что становится даже не по себе,

настолько взгляд светел и прост,
и горе в тебе поднимается, как песок –
со дна, ранит, как белый куст роз,

поскольку ясность – это обратная сторона
темноты, душистый и душный сон.
прости же меня – я заплатил сполна.

11

волосы откидываешь назад,
целуешь тихонько в лоб
спящую воду – песок скрипит,

точно кровать, вода поворачивается в ней
с боку на бок, лунный сноп
рассыпается и истлевает на дне,

теченье берёт и уносит твоё лицо,
как вертящийся купальский венок,
бумажное колесо.

ты не идёшь вслед за ним,
но, плача, глядишь вслед – так в окно
провожают милых и дорогих,

зная, что, как ни зови,
не обернутся, поскольку не суждено
удержать всех, кого ты любил.

12

зима простирается над тобой,
сероглазая, как гамаюн,
и брови заламывает с такой тоской,

что понимаешь: пути назад –
нет, и в любом краю,
кроме этого, будешь себе не рад.

снегопад не кончается, ты сквозь него
глядишь, вечность – дымчатый кот-баюн –
убаюкивает тебя, пушистой спиной

прижимаясь к пустой руке,
говорит будто: я тебя узнаю,
узнаю не по лицу, но по твоей вине,

которая больше уже не твоя,
отдай её мне – так от берега отталкивают ладью,
пусть хоть что-то будет не зря.

ПРЕДЫДУЩАЯ ПУБЛИКАЦИЯ АВТОРА

Tags:

Еще нет комментариев.

Оставить ответ