Бремя культуролога

Бремя культуролога

Ганна Севярынец



Анна Северинец
родилась в Минске. Окончила филологический факультет БГУ. Преподаватель, журналист. Автор и соавтор книг «Работа твоей мечты», «Всемирная литература в лицах, фактах и комментариях», «Практическое литературоведение: что сказал писатель». Автор проекта «Бархатная Беларусь» на белорусском женском портале VELVET.






БРЕМЯ КУЛЬТУРОЛОГА

 

Филологи, надо сказать, в большинстве своем скептически смотрят на культурологов, которые берутся анализировать художественные тексты. И неспроста.

Что есть анализ художественного текста как процесс? Исследование составных частей текста при помощи специальных литературоведческих инструментов. Что есть анализ художественного текста как результат? Восстановление образной концепции личности автора (поэта, писателя), реализованной в художественном тексте. Культурологи (за редким исключением) инструментов не имеют, литературоведением брезгуют, а целью анализа почитают интерпретацию, то есть формулировку своих мыслей по поводу текста с привлечением широчайшего культурологического контекста.

Ох уж этот контекст. Как обременителен он для культуролога! За каждым словом, которое культуролог видит перед собой, встает для него густой, разноуровневый лес аллюзий и реминисценций, ассоциаций и гиперссылок, намеков и туманностей, которые непременно нужно ухватить, выплеснуть и выдать за собственные мысли автора анализируемого текста.

Так и хочется поймать не в меру ретивого культуролога, надеть на него шоры, слегка стреножить быстрые ноги и попросить: «Охолони маленько! Остановись! Оглянись, в том ли ты времени и в той ли точке пространства, в которой создавался тот текст, который ты так лихо расшифровываешь, потрясая публику объемом и широтой полученных знаний?»

Впрочем, виноват ли культуролог в том, что он культуролог?

Нисколько.

И многих из них даже интересно почитать, имея при этом в виду? Культурологический анализ почти никогда не рассказывает нам об авторе текста, и  почти всегда – просто рассказывает нам о культурологе. Как и любая интерпретация, это не есть текст о тексте, это есть текст об ассоциациях, вызванных конкретными строками у конкретного человека.

А теперь – конкретнее.

В колонке Дмитрия Колейчика, посвященной четверостишию Сергея Есенина «Если крикнет рать святая», предпринята попытка объяснить, «что значит» названное четверостишие. Попытка формально правильная: берем текст, причем весь, целиком, а не только последнее четверостишие, разнимаем его на составные части, выясняем подтекст, контекст, внутреннюю мотивировку тропов.

Стремительным культурологическим галопом проскакиваем первую строку («Гой ты, Русь моя родная»), забыв уточнить значение слова «гой» («живой», «живительный», «здравствующий», праславянский корень, который трансформировался в русском языке в междометие, которым сопровождается обращение к особенно дорогому, близкому, уважаемому, любимому существу), махнув рукой на слово «родная» и делаем головокружительный вывод: «Есенин в этих строчках, да и во всём стихотворении целиком, нигде прямо не признаётся, что любит Русь». Да, поэт нигде не говорит «Я люблю тебя, родная», но ведь на то он и поэт, на то он и Есенин, а не Демьян Бедный, чтобы признаться в любви не в лоб. («Я вам не кенар! Я поэт!») Вот вам первый неверный вывод, культурологическое допущение, ощущение, желаемое, выданное за действительное. Признание первых строк проигнорировано.

Не замечены и настойчивые, скрупулезные есенинские детали: хаты-образа, синь, сосущая глаза (синь в русской иконописи – символ Духа Святого), звонные тополя, яблочный и медовый Спас… Зато подхвачен культурологическим вихрем «захожий богомолец»: «Как захожий…», то есть пришлый, чужой, нездешний. Это важно… Получается, что на родине своей, на Руси, поэт стал чужим, и желает, чтобы ему вернули родину. Но что случилось? Каким образом поэт утратил родину, утратил с ней цельную прямую связь?» Из чего сделан второй неверный вывод о чужести, о разорванной связи? Поэт идет по родине как по церкви: хаты – образа, небо – иконописная синь, тополя – как звонницы, он – богомолец… Он как раз-таки плоть от плоти этой страны-церкви! Он как раз не «утратил», а ощутил, подтвердил свою с ней связь, ощутив себя богомольцем в церкви, а не просто путешественником, бегущим по полям (кстати, когда он по ним все-таки «побежит» в предпоследнем четверостишии, побежит обычным человеком, не богомольцем, исчезнет и «церковная» детализация образа родины, подчеркивая эту теснейшую, пластичную, динамичную с вязь между лирическим героем и его родиной.

Немаловажно: богомольцы, путешествующие по святым местам, априори не могут быть в них чужими. Богомольцы свои везде, где есть церковь. Поэтому захожий богомолец – ни в коем случае в храме не чужой (не верите мне – спросите у священника).

Почему же тогда богомолец – захожий?

Потому что смотрит на ее поля как на новые, незнакомые, незамыленным, жадным взглядом, каким смотрит богомолец на святыню, ради которой прошел тысячи километров своей пилигримки.

Но мы уже находимся далеко-далеко от есенинского наполнения метафор. Культурологическая широта захватила нас мощной волной и вынесла к совсем уже чужим берегам.

«Есенин заносчиво выбирает разделить участь Адама – в поте лица возделывать землю, тяжким трудом добывать хлеб насущный, чтобы в перспективе самому стать землёй и хлебом». С каких это пор долю Адама выбирают заносчиво?

Кстати, о выборе.

Абзацем ниже культурологические ассоциации уже вовсю бушуют штормом: «Это абсурднее, чем выбор Сизифа, экзистенциальнее, чем все «бунты» Камю!»  Но позвольте. Что такое – «выбор Сизифа»? Если имеется в виду миф и Сизифе, то у древних греков, тем более периода мифотворчества, понятия выбора попросту не было: есть судьба, которую тебе ткут парки, есть олимпийские боги, чьей воле ты покорен, есть, в конце концов, оракул и пифия, а каком выборе может идти речь? Сизиф ничего и никогда не выбирал. Если же имеется в виду эссе Камю «Миф о Сизифе», то Камю к Есенину отношения не имеет вовсе: знаменитый экзистенциалист в 1914 году, когда написано стихотворение Есенина, вряд ли даже умел говорить, ибо родился в 1913.

Дальнейший текст отношения к Есенину не имеет никакого: «диктатура гуманизма», «террор себя», все эти прекрасные, несомненно интеллектуальные, но бессмысленные (по крайней мере, по отношению к Есенину) метафоры и формулы («редкий пример воистину люциферовой гордыни, бескомпромиссной человечности и абсолютизации собственной воли» – не могу не восхититься слогом) – это культурологическое творчество, несомненно интересное, и местами даже захватывающее, но оно не ПРО Есенина, а ПО ПОВОДУ Есенина. Прочел стихотворение, вдохновился – и написал что-то свое.

Например, колонку.

ЧИТАТЬ ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА

Tags:

Отклики: 3 в “Бремя культуролога”

  1. 12. Дек, 2014 в 5:28 дп #

    Суть эссе — высвободить энергию из детали. Мутировать на глазах у читателя в соприкосновении с текстом. Чем больше эстетики мысли выделилось, тем интересней. Все. «По поводу» или «про» в данном случае не имеет текстообразующего значения. Статья Колейчика — это шутка и веселый бунт культуролога, а не бремя. Он ребячески делится с нами тем, что имеет. А вот быть Северинец — это бремя. Выступая от лица общности филологов, она клеймит эту общность. Пытаясь загнать в глаза читателю свой простерилизованный литературоведческий инструмент, госпожа Северинец иллюстрирует, что может произойти с филологом, у которого отсутствует понимание импульсов возникновения тех или иных текстов. Он может подумать, что он филолог.

    • 13. Дек, 2014 в 8:01 дп #

      Эссеист, мутирующий на глазах у читателя от соприкосновения с текстом? Сомнительной эстетической ценности зрелище. Мысль, выделяемая из мутирующего культуролога? Буээээ. Увольте-с. Я, конечно, понимаю, что из всех время от времени выделяются какие-то тексты и какие-то мысли, и импульсы их возникновения бывают самыми разными (не будем конкретизировать), но уж разрешите людям, по долгу службы владеющим простерилизованными инструментами, иной раз и прибраться за мутирующими культурологами (и особенно комментаторами), выделяющими мысль:)

      • 23. Дек, 2014 в 4:29 пп #

        Согласен. И я вас понял.

Оставить ответ