Дыхание древнего бога

Дыхание древнего бога

N CroftsНаталья Крофтс родилась в г. Херсоне (Украина), окончила МГУ имени Ломоносова (Россия) и Оксфордский университет (Англия). Живёт в г. Сидней, Австралия. Автор двух поэтических сборников и многочисленных публикаций в русскоязычной периодике (в «Литературной газете», журналах «Юность», «Работница», «День и ночь», «Новый журнал», «Новый берег», «Австралийская мозаика» и многих других). Стихи на английском опубликованы в четырёх британских поэтических антологиях.

 

ПИСЬМА С МЕРТВОГО МОРЯ

Хочешь, я привезу тебе соль из далёкого моря?
Белоснежно-сверкающий, твёрдый, искристый кристалл.
Он впитал
Столько слёз и веков, столько воли и боли…
Даже доли солёной той соли
Ты в Европе, поверь, дорогой, никогда б не сыскал.
Я её соскребу с валуна возле Мёртвого моря,
Где на вязкой воде – столько лет! – Иисуса следы.
Чувство лёгкости – не утонуть! –
Чувство смерти и горя,
И содомову муть,
И предчувствие, где-то под боком, беды –
Всё впитала в себя эта соль. А тебе стоит только кивнуть –
Привезу я в подарок плоды
Этой вязкой воды.
Хочешь, я привезу тебе древний светильник из Петры?
Освещал он палаты царей или плечи цариц.
Здесь теперь – только замки в скале, что взлетают на многие метры,
Выше птиц,
И за ними летишь – каждым взмахом ресниц.
Я б хотела любовь привезти. Ты такую не сыщешь.
Я её просолила на спинах пяти континентов, на вечных ветрах,
И в скалистых горах,
Где лишь ветер отчаянно свищет.
А ещё просолила её я в своих нескончаемо-грустных стихах.
Привезу я в подарок тебе – в общем, что ни попросишь…
Вот – Жар-Птицы перо, или – шёлк, о котором мечтала Ассоль.
Я б хотела любовь привезти, но её – поиграешь и бросишь.
Ну а соль… Пригодится.
С тобою останется
Белая соль.


ПЕРЕПЛЕТЕНИЕ МИРОВ

…А между тем вовсю ревел прибой
И выносил песчинку за песчинкой
На побережье. Воздух был с горчинкой
От соли океанской – и от той,
Что выступала на горячей коже
Там, в комнате, в пылу, у нас с тобой…

А между тем вверху, на потолке,
Два существа сплелись в кровавой драме:
Металась муха в крохотном силке;
Нетерпеливо поводя ногами,
Паук ждал снеди в тёмном уголке
И к жирной мухе подходил кругами…

А между тем в романах, на столе,
Кого-то резво догонял Фандорин,
С соседом вновь Иван Иваныч вздорил,
И рдел, как кровь, гранатовый браслет…

А между тем извечная река
Текла сквозь наши сомкнутые руки,
Через любовь и смерть, погони, муки,
Сквозь океан, шумевший здесь века, –
И паутинки блеск у потолка.
А между тем…


БОГ ЗА МОРЕМ ИЛИ LA PETITE MORT

А пена морская, седая, подступит к ногам,
ласкаясь, приляжет, зашепчет, завертит, закрутит,
разденет тебя донага, разберёт по слогам,
как строки пергамента в поисках тайны и сути.

И в бархатном море, в бесформенных волнах тепла
ты вдруг угадаешь дыхание древнего бога –
в священном экстазе пред ним изовьются тела
входящих в пределы его огневого чертога.

Пробудится бог, ненасытен и неукротим,
и – в путь, за наживой, лишь волны бегут под нажимом
властительной длани, сметающей всё на пути.
Ты рухнешь пред ним, обессиленно, неудержимо.

Лежишь бездыханна. Но тело сияющий бог
поднимет – и примет в объятия ветра и веры.
А пена морская, седая, ласкаясь у ног,
с восторгом глядит на рождение новой Венеры.


*       *       *

А в Сене – поколения влюбленных
отражены – счастливых, окрыленных.
Но клятвы их невечны, как всегда.
Мост Мирабо. Опять течет вода.


ДУБАЙ

Песок и деньги. Деньги и песок.
Картина умирающего мира.
Глядят портреты строгого кумира
На Западом залапанный Восток.

Бетон и стройки. Стройки и бетон.
Армани, Гуччи, скидки, распродажи.
Возводятся бездушные пейзажи
Под тон песка – под монотонный тон.

И все мы здесь на миг, не на года –
Конквистадоры новых территорий.
Мы все уйдем. Здесь вечно – только море.
…И смоет всё когда-нибудь вода.


ВТОРОЙ КОВЧЕГ

По паре – каждой твари. А мою,
мою-то пару – да к другому Ною
погнали на ковчег. И я здесь ною,
визжу, да вою, да крылами бью…
Ведь как же так?! Смотрите – всех по паре,
милуются вокруг другие твари,
а я гляжу – нелепо, как в кошмаре –
на пристани, у пирса, на краю
стоит она. Одна. И пароход
штурмует разномастнейший народ –
вокруг толпятся звери, птицы, люди.
…Мы верили, что выживем, что будем
бродить в лугах, не знающих косы,
гулять у моря, что родится сын…
Но вот, меня – сюда, её – туда.
Потоп. Спасайтесь, звери, — кто как может.
Вода. Кругом вода. И сушу гложет
с ума сошедший ливень. Мы – орда,
бегущая, дрожащая и злая.
Я ничего не слышу из-за лая,
мычанья, рёва, ора, стона, воя…
Я вижу обезумевшего Ноя –
он рвёт швартовы: прочь, скорее прочь!
Второй ковчег заглатывает ночь,
и выживем ли, встретимся когда-то?
Я ей кричу – но жуткие раскаты
чудовищного грома глушат звук.
Она не слышит. Я её зову –
не слышит. Я зову – она не слышит!
А воды поднимаются всё выше…
Надежды голос тонок. Слишком тонок.
И волны почерневшие со стоном
накрыли и Олимп, и Геликон…

На палубе, свернувшись, как котёнок,
дрожит дракон. Потерянный дракон.


*       *       *

Я – жёлтый листик на груди твоей.
Меня на миг к тебе прибило ветром.
Вот и конец. И не найти ответа,
зачем в тиши изнеженного лета
поднялся ветер и, сорвав с ветвей,
мне дал на миг прильнуть к груди твоей.


МОЯ ОДИССЕЯ

Рассеян по миру, по морю рассеян
мой путанный призрачный след.
И длится, и длится моя Одиссея
уж многое множество лет.

Ну что, Одиссей, поплывём на Итаку –
на север, на запад, на юг?
Мой друг, нам с тобою не в новость – не так ли? –
за кругом наматывать круг

и загодя знать, что по волнам рассеян
наш жизненный путанный путь…
Слукавил поэт – и домой Одиссея
уже никогда не вернуть.


ARS POETICA

Я ослеп. Измучился. Продрог.
Я кричу из этой затхлой бездны.
Господи, я тоже чей-то бог,
заплутавший, плачущий, небесный.

Вот бумага. Стол. Перо и рок.
Я. (больной, седой и неизвестный)
Но умру – и дайте только срок,
дайте строк – и я ещё воскресну.


АХЕЙСКИЕ ГОЛОСА

Ахейские затихли голоса,
Но те же речи повторятся снова –
И мы твердим банальное: «Не ново:
Аптека. Ночь – и света полоса».

Всё так же беззаботен почтальон,
Способствуя обману и обмену.
И снова уведут твою Елену.
Не за моря – в другой микрорайон.

Всё так же веселит Мадам Клико,
А ось трясут периоды исходов.
Меняются модели пароходов,
Но до Итаки так же далеко.

И снова мы бредём по пустырям,
Ослепшие – до одури – Гомеры,
Всё те же ритмы, рифмы и размеры
Гоняя по неведомым морям…

Мы сотни лет бредём по пустырям.

Tags:

Еще нет комментариев.

Оставить ответ