Люцерн

Люцерн

Андрей СузиньАндрей Сузинь родился 5 февраля 1987 г., юность провел в Витебске, с 2004 г. живет в Минске. Пробовал писать в детстве, но забросил, вернулся к поэзии около 10 лет назад. Пишет редко, несколько стихотворений в год. Публиковался в «Маладосцi» и «Белом Вороне».

 

ЛЮЦЕРН

Горы цепляют: ты словно садишься на мель,
По-детски ждешь чудес и таинственного чего-то,
Но путь к сердцу гор до неприличия прост.

Чтоб понять их глубже, мы роем тоннель,
Чтоб быть с ними наравне – летим в самолетах,
Чтоб не пропасть в пропасти – строим мост.

Вечные истины собирают вековую пыль.
Заглянуть в них, как в колодец, немного страшно,
И там отражается небо, а не потолок.

Чтоб оно не упало, мы возводим шпиль,
Чтобы небо не украли – храмы и башни,
Чтобы слиться с небом – я просто лег.


*      *      *

Он рассказывал сказки морю и берегам.
Про него говорили: “Старец сошел с ума”.
Острокрылые чайки ткали над морем гам,
Угрожающе выли взмыленные шторма,

Но старик приходил, касался воды рукой,
Обращался к ветрам, ступал на гнилой причал –
И прибой становился сразу совсем другой,
Он ложился у ног и сытым котом урчал.

А истерзанный шепот тлел, как свеча-заря:
“Я тебе расскажу о том, что я видел сам…
Помни каждое слово, помни и повторяй –
Это наше наследство людям и небесам…

Ты скитальцам внимай, бродягам и морякам,
У тебя – сто веков, а мы-то гляди умрём…” -
И струились слова по дюнным живым пескам
И в застывшее море брызгали янтарём.

С той поры укатилась тысяча тысяч волн,
Расплескались кострами дымные вечера,
И старик не приходит больше гулять на мол,
Хоть клянутся, что кто-то видел его вчера.

От искрящейся пены берег как будто сед.
К материнским объятьям моря спешит река.
Через ропот прибоя, как приглушённый свет,
Пробиваются сказки странного старика.


мир стал белым…

мир стал белым.
кто-то невидимый этого захотел.
небо то ли проплакало, то ли пропело
над каждым атомом наших тел.

и уже не понять: нас двое или нас трое
или мы приснились сами себе.
так странно стать топливом для дестроя,
щепоткой соли на людоедской губе.

и больше не стать ничем, а впрочем даже нечем.
с хищностью скальпеля безвольный воздух вскрыв,
явился пророком временно бесконечный
атомный взрыв.


Я БОЮСЬ, ВСЕ КОНЧИЛОСЬ

Вике

Я боюсь, все кончилось – столько воды утекло
С тех пор, когда даже ссоры бывали в радость.
Кофейной горечью ускользает наше тепло.
Третий день сидим дома, бережем каждый градус.

Корнями в землю вгрызаются скалы стен,
Наклоняясь над нами. Из-за них не услышим,
Как дождь, продетый нитями в иглы антенн,
Нервно телеграфирует съезжающим крышам.

Некогда надежные камеры сердца-тюрьмы
Разбиваются легче китайского блюдца.
Нам снится наше недоношенное МЫ.

Поэтому страшно проснуться.


ДЫМНОЕ

Ни тебя, ни стихов, ни прозы.
Ночь, прозрачна и коротка,
Все настойчивей тянет слезы
Из измученного смычка.
Этот город, как кубок, полон.
Эти ноты легки, как дым.
Одноглазо моргает полночь,
Смазав синее золотым.
Всё нарядно, свежо, но слепо.
Я хмелею в один глоток.
Ты ушла, и я пуст, как пепел
От сожженных тобою строк.


*      *      *

Тьма примчалась на крыльях невидимых сов.
Ты один, и душа заперта на засов.
Млечный Путь — как морщина на лбу небосвода,
Как недвижная стрелка небесных часов.

Одиночество — старый солдат на посту,
Чует каждое слово и тень за версту.
Не пытайся умом постигать
бесконечность —
Только сердце способно понять пустоту.


РУССКАЯ РУЛЕТКА

Тишина
тонка,
как китайский шелк,
И звуки
режут ее
на части.
Курок кровожадничает:
щёлк!
щёлк!
Но развязку еще не выплюнул,
к счастью,

Виски не пробиты
и виски цел –
Янтарит графин
карамельней загара.
У смерти
(щёлк!)
порядком сбился прицел,
Ее руки дрожат,
как дюны Сахары.

Щёлк! (щекотливо)
и –
щёлк! (еще),
Интрига почуяла,
что дело плохо,
Крысой
из зачумлённых трущоб
Кинулась было бежать –
но сдохла.

Говорю себе:
«Галстук лучший надень,
Рассыпь улыбки кругом,
как бусы!
Оказалось –
сегодня
прекрасный день
Растратить
свою тараканью трусость!»

За мною
остался последний раз?
Да!
И…
вылупился,
вылепился,
вызрел,
Вырвался,
выломился из гнезда –
Выстрел!


Я ХОТЕЛ

Я хотел написать о любви,
Платонической и благородной, —
Но столпились слова старомодно
И плаксиво – пиши и реви.
Я хотел настрочить о войне,
Только книжка пуста записная:
Ничего о войне я не знаю,
Да и не был я, в общем, на ней.

Я хотел рассуждать о судьбе,
Как монах на пороге нирваны, —
Получилось нелепо и рвано,
Да и больше, скорей, о себе.

Я закрыл раздраженно тетрадь,
И строка, как обрубок, повисла.
Это проще всего – перечислить
То, о чем я хотел написать!


ДО ЭТОЙ ВЕСНЫ…

До этой весны мне не приходило в голову,
Что не важно, кто и какие деньги заплатит, –
Как не сыщешь платьев для каждого короля голого,
Так не хватит зеркал для всех королевских платьев,

И любовь не разделишь на части, чтоб всем поровну,
Ведь в мире дефицит на все, кроме дефицита.
______
Мне повезло: в какую б я ни двинулся сторону,
Твои координаты не могут быть мной забыты,

И мир временно полон, как стакан одноразовый,
И минуты пьянее бархатного винограда,
И ночь улеглась, словно кошка зеленоглазая,
Рядом.


ПАРИЖ

Толпа суетится –
пропусти, изволь-ка,
Танцует,
как молодая газель.
А я
по-французски –
два слова только:
«Citroën» и «mademoiselle».
Ажурная башня,
как крупная рыба,
У туристов в сетях
висит, загрустив,
И десятки
несвежих
дежурных улыбок
Скалятся на объектив.
Расплавленный свет
прилипает к телу
И к магазинным
стройным рядам.
Посплю на Сене
вместо постели
И встречу утро
у Нотр-Дам.
На завтрак –
запах горелого кофе
И ломти
надкусанных временем стен.
Что же,
Париж,
если ты профи,
Подари мне любовь…
А еще –
«Ситроен»!

Tags:

Отклики: 5 в “Люцерн”

  1. 20. Янв, 2014 в 7:22 дп #

    Андрей, как всегда, чудесен и прекрасен.

    • 21. Янв, 2014 в 12:05 дп #

      спасибо :) чертовски приятно, особенно это «как всегда» :) ))

  2. 21. Янв, 2014 в 10:11 пп #

    Круто, очень тепло, такой свой-свой стиль, спасибо за прекрасные стихи:)

    • 22. Янв, 2014 в 9:07 дп #

      ааа, как я благодарен! :) Вы, наверное, сами понимаете, что для автора услышать про «свой-свой стиль» это выше неба :)

  3. 22. Янв, 2014 в 7:35 пп #

    Безусловно, Андрей, я понимаю:)

Оставить ответ