На короткой волне

На короткой волне

Ярослав Пичугин



Ярослав ПИЧУГИН

Родился в Москве. Закончил МГТУ им. Баумана. Автор девяти поэтических книг и многих стихотворных публикаций в периодике. Член Союза писателей Москвы. Работает в редакции журнала Всероссийского общества глухих «В едином строю».

 

 

*             *             *

шрам лыжни в чистом небе дарованном
где за скоростью скорости гул
снежной свежестью откалиброванный
как бы список гостей отчеркнул

этот путь, что от гибели в невидаль
помогает взгляды растить
за черту горизонта и невода
где теряется воздуха нить

и в пространстве замерзшего озера
ожидая прилета гостей
тянут корни окрепшие озими
сок небесно-земных скоростей


ПАВЛОВСК

Кружится первый снег упрямый,
летит в осенний водоем,
края которого как рамой,
охвачены тончайшим льдом.
Через Славянку Мост Кентавров
застыл в ноябрьской пустоте.
Здесь можно снять немало кадров,
нам интересны только те,
где луг, взбегающий на всхолмье,
тропой приводит ко дворцу.
Там русский Гамлет скажет: «Роль мне
не удалась, хвала Творцу…»


КЕНТАВР

Памяти Бориса Смелова

за край моста
кентавр последний
простучит копытцем

в пустоты осени
за речь за речку
за угол голый

в пустотах осени
как в брошенных домах
устроим выставку

не созданных картин
и фотографий уводящих
в негатив листвы


*             *             *

Художник в осень прошагает,
на месяц впечатлений наберет…
Природа подражанья отвергает,
но подлинник пускает в оборот.

Он ничего не нарисует,
а если акварельку, то одну.
Но Бога не помянет всуе,
не время становиться к полотну.

Дымок подмешан к акварели
и этот запах тянется с листа,
а где-то горизонта параллели
уже снимаются с креста.


ИЗ «КАМНЕПАДА»

1
город святого Марка
город светлого мрака
своей водяной стихией
перетекает в мои стихи

2
проснуться чужим
в родном доме
с равнодушными глазами
из которых ушла боль

3
с женской руки
скатилось колечко
закатилось далече
за самый закат

4
травы
и осенью свой бег
никак не закончат
шелестят сухие


ГОГОЛЕВСКИЙ МОТИВ

И веточка тянется к веточке
февральской порою подчас,
в древесной причудливой сеточке
проявится неба каркас.
Печали и горечи выявит,
и выхмуром – голубизна,
за веки плывущая Виевы
из долгого русского сна…


*             *             *

В снегопад, порой вечерней –
то ли древо, то ли путник…
Разглядит какой Коперник,
как там бесы водят плутни.

В этот час с тропы не сбиться!
Только снег один в округе
всё невидимая спица
так и вяжет на досуге…

То ли Гоголь, то ли Пушкин,
то ли Пушкин, то ли Гоголь –
снежный профиль на опушке
и позёмки в поле оголь…


*             *             *

Какого вам потребно ханства
в сей век империи окраин? –
ведь до Каялы окаянства
славянский дотянулся Каин.

Разверзлись хляби и пространство,
где ни покрышки нам, ни днища…
Лишенный прежнего гражданства,
вновь по воде шагает нищий.


*             *             *

Дом отразился нотами
в мерзлой речной воде,
окна его с длиннотами
будут стоять во льде.

И на ветру дрожащие,
мы уместились в нём,
как на ладонь, над чащами
кратких минут вдвоём.

И, понимая сущее,
в несовершенстве нот
все же глядим в грядущее
в ритме былых частот…


*             *             *

Мы пройдемся Москвою полночной
из сегодня – в прошлые дни…
А вдоль улиц, за снегом проточным,
из отточий – змейкой – огни.
Что же, снова доверие к ночи
будет в нас непросто расти…
Не бояться бы так многоточий,
как в начале – в конце пути.


МАРТ-АПРЕЛЬ

Пусть март начнется мокро-маркий
и пусть апрель свою выгуливает прель,
и солнца липнут к веткам марки,
и живо выведут пичуги песен трель.

Но это – за оградой, в парке,
а рядом, в пробке – стойбище машин,
и город, как всегда, в запарке,
спешит маршрутами, сошедшими с рейсшин.

И, как деревьев корневища,
танцуют ноги девушек – оголены…
Пусть каждый каждую отыщет
и будет счастлив, не объевшись белены.


МОСКВА-РЕКА

По расплывшейся карте асфальта
ты сойдешь ненадолго к воде,
где разводов бензиновых смальта
распустилась победно везде.
Но откинь эти водные прядки,
и увидишь – привстала с пуант,
заигравшись с подружками в прятки,
золотая рыбка-мутант.


СИРЕНИ

1
сирень взбегает по березе
как мая некий вестовой
но вдруг застынет в томной позе
и от нее ты сам не свой
как будто в истовом цветенье
проснулся новый ренессанс
и юных листьев светотени
объемлют весь сирень-сеанс

2
что время без сирени
и что сирень без времени
где все течет без тени
и без корней без племени
мы все стоим на грани
и будем как проточины
с туманом вешней рани
сиренью обесточены


*             *             *

Ф. Ч.

и феликса затем дениса
снимаются с листа стихи
срываются уже с карниза
не громки вовсе не тихи
летят как стая времирей
летят сюда собравшись клином
я не скажу что журавлиным
но сердце ими мне согрей
оно поднимется за ними
стучит себе левей проверь
не обретая только имя
но все равно раскрыля дверь


*             *             *

Е. Т.

занавески ли ткани за
или другой среды
смотрят дальше твои глаза
словно за гор гряды
смутно видя черты угла
словно мороз сковал
прихотливый узор стекла
или волны провал
смотрят дальше заката край
высветил там лучи
и с волною ноктюрн сыграй
боль свою отлучи


*             *             *

и до весны довелось
снова пройти этой местностью
только лишь тени угроз
сменятся за неизвестностью
жажда проявится в нас
жизни срастается трещина
в строчки заглянет сейчас
той незнакомкою женщина
рыжее пламя волос
все в огоньках одувановых
небо в глаза улеглось
чтобы влюбиться в них заново


САД КАМНЕЙ

Памяти Ивана Исаева

ближние
бросали в него каменья
другие
добавляли камешки
всю жизнь
носил он
эту тяжесть в себе
а когда душа его
вспорхнула
легким облачком
на небо
на земле осталась
сущая красота
сад камней


*             *             *

Квазимодо, как камикадзе,
бьет в июля колокола,
но разини услышат разве,
что судьба в звукоряд вплела.

Восходящее, вдаль – за годы,
вместе с линией звуковой –
есть пример безглагольной оды
и гармонии игровой.

Образ тот – звучанья-безмолвья
здесь безумный ставит пилот…
В этой страсти – верность сыновья
и над стылой бездной полет!..


ЭХО

Заблудилось случайное эхо,
перейдя через степь без конца.
Но возникла незримо помеха,
положила предел для гонца.
И повисло отвесно – кометой,
отойдя от великой стены,
нерушимо, как сердце поэта
и вселенский надрыв тишины.


*             *             *

Стиха наука – побеждать:
судьбы удары и иное,
вернее, дар преображать –
водою землю, как при Ное.

Стиха явленье – удивлять,
с метафорой приоткрывая
предметы заново опять,
как будто из окна трамвая.

Ведь солнца крепче каравай
за вешним облачным уловом,
где заблудившийся трамвай
проехал вместе с Гумилёвым.

Tags:

Еще нет комментариев.

Оставить ответ