Не обо мне но эпопея

Не обо мне но эпопея

Феликс Чечик





Феликс Чечик родился в 1961 году в Пинске. Окончил Литературный институт им. А.М.Горького, стажировался в институте славистики Кёльнского университета. Автор нескольких поэтических книг и многочисленных журнальных публикаций. Лауреат «Русской премии» (2011). Живёт в Израиле.





* * *

«Не сутулься», – говорила мама
и «Не горбись», – папа говорил.
Чтобы не расстраивались – прямо! –
я старался из последних сил.

От начала – миллионы улиц
прошагал до самого конца
так, как мать просила – не сутулясь
и совсем не горбясь – для отца.

Не смотрел я под ноги – на небо
я смотрел, и ставил на любовь.
Ничего, что выглядел нелепо, –
спотыкался, разбивался в кровь.

«Пустяки», – мне говорила мама.
«Ерунда», – мне говорил отец.
Жизнь – цветная кинопанорама,
под оркестр любящих сердец…

Горблюсь и сутулюсь, наконец-то!
И живу нравоучений без!
«Не сутулься» – слышится из детства
и «Не горбись», – слышится с небес.


* * *

на уроке домоводства
девочки шили и выпекали
а мы на уроке труда столярничали
столярка находилась
в «доме пионеров»
бывшем дворце бутримовича
что на улице ленина
не барское это дело
говорили мы лениво
прохаживаясь рубанком
по будущей ручке киянки
зажатой в тисках
а что мужики
может быть по пивку или
произносил ваня колобов
кандидат в мастера спорта
по спортивной гимнастике
между прочим
к слову сказать уже позже
после окончания школы
чтобы не загреметь в афган
(на дворе 79 год)
ваня положив руку на козел
для пилки дров
скомандовал мише буткевичу бей
и миша железным ломом
пусть и не со всей силы но вдарил
открытый перелом
и душманы ещё долго шмаляли
в небо из калашниковых
радуясь ваниному «белому» билету
идиот только и сказал тренер вани
не быть тебе никогда мастером спорта
но это случится чуть позже
а сейчас гонец (я)
пробираюсь дворами и переулками
с двумя фугасами бормоты
купленными в магазине «Весна»
тебе сколько лет мальчик
спросила нахмурив брови
дебелая продавщица из винного
18 скоро будет соврал я
не моргнув глазом
а паспорта конечно у тебя с собой нет
дома забыл
да ладно тебе люд
встряла вторая продавщица
сразу видно взрослого парня
вон и пушок над верхней губой
уже появился
и штаны вот-вот лопнут от
и она что-то прошептала
своей товарке
ха-ха-ха
но два фугаса по 0,75 л.
уже были у меня за пазухой
на перемене когда учитель труда
вышел покурить из столярной мастерской
мы по кругу из горла
опорожнили купленное
хорошо выдохнул вася шпаковский
и занюхал мануфактурой
я им блядям сейчас наработаю
будет им сукам ручка для киянки
потом кто-то блевал на улице
а серёга сувалов (борец-вольник)
всерьёз уговаривал
пойти разобраться с физруком
за то что он как бы случайно
всякий раз норовил зайти
в раздевалку к нашим девочкам
на силу его уговорили
ладно по трезвяне всё равно
его козла прищучу
кстати о девочках
«хворост» который они выпекли
на уроке домоводства
оказался безвкусным и подгоревшим
но мы об этом конечно
им не сказали


* * *

Я учился, влюблялся, дружил, –
я был счастлив, как не был ни разу:
посреди разорённых могил,
но невидимых сердцу и глазу.

Что ты скажешь теперь, балабол?
Теплотрасса нуждалась в ремонте!
С пацанами играли в футбол
черепами Рахели и Моти.

И пока не ударил мороз
мы играли на улице нашей:
черепами Исаков и Роз,
черепами Дебор и Менашей.

Я стоял на воротах. Я был
вратарём, подающим надежды.
Я учился, влюблялся, дружил.
Я был счастлив. Закройте мне вежды.


* * *

однодневка о боже
даже меньше полдня
оттого и дороже
она для меня

тонкой нитью подёнка
рвётся в небо спеша
безнадёжно и звонко
совсем как душа


* * *

О чём, как не об этом,
писать издалека:
о смерти вечным летом
и жизни мотылька.

Всё остальное – только –
сопутствующий фон,
но бесконечно долго
не исчезает он.


К гр. А. А. Лобачевскому

инкогнито приехать в пинск
снять номер в «Припяти» на пину
с балконом чёрный кофе please
аnd «Johnnie Walker» половину
из горлышка в один присест
гадая на кофейной гуще
конечно выдаст но не съест
охота было ехать пуще
неволи беловежской и
допив остаток самогона
накинуть плащ надеть очки
и выйти в полночь время оно
обступит щерясь и дыша
в затылок смрадной пастью мне ли
бояться слева ДЮСШа
где дух стоял в здоровом теле
такой господь не приведи
а справа парк и танцплощадка
и перспектива впереди
морг или мягкая посадка
на малолетку выпускной
в дурдом переходящий вечер
и я отравленный виной
и бормотухой дара речи
лишённый джо дассен и ты
с другим танцуешь в ритме вальса
и ничего от бормоты
не помню как бы ни старался
а через год военкомат
и аты-баты на морозе
где я художественный мат
предпочитал гражданской прозе
два года родине отдав
вернуться на завод где снова
гипнотизировал удав
советский кролика ручного
и опускаться день за днём
как все спиваясь и тупея
«и это всё о нём» о нём
не обо мне но эпопея
бесславная. Туман. Рассвет.
Проснулись птицы и деревья.
А интуриста нет и нет.
Лишь капает из крана время.


* * *

А.Ф.

Слово за слово… Снова и снова
и, отталкивая и маня,
не родная, но родная мова,
как Антея – держала меня.

Мать-и-мачеха. Припять и Пина.
И свiтанак и захад багров.
Возвращение блудного сына,
в говорящий на идише ров.


* * *

проснуться затемно пока
ещё и птицы не проснулись
не видеть слышать рыбака
среди офонаревших улиц
несущего рыбацкий скарб
вздыхая и кряхтя под грузом
к реке где зазеркальный карп
ощупывает бездну усом
и засыпая слушать птиц
и сон увидеть на рассвете
непродолжительный как блиц
и удивительный как дети


* * *

и жизнь ясна как пень
светящийся незримо
где кепка набекрень
и сигарета «Прима»

где время наконец
горячее застыло
как если бы свинец
для чики и грузила


* * *

1.
Впечатление от
возвращения в юность:
не Содом и не Лот,
но жена оглянулась, –

стало больше одной
бесконечной виною.
Тает столб соляной
и становится мною.

2.
Не становятся старше
от нас вдалеке
отражения наши
в июльской реке.

Не становятся лучше, –
лучше некуда, но
налетевшие тучи
ретушируют дно.

3.
И, сосчитав до десяти,
сгорев кометой беззаконной,
Короткой улицей пройти
и очутиться на Спокойной.

И завершить свою войну
последней ролью недобитка,
где нарушает тишину
лишь виноградная улитка.

4.
эти улицы и переулки
вдоль исхожены и поперёк
время вышло у нашей прогулки
и срок годности жизни истёк
где на пушкина сдобные булки
а на кирова свежий творог

или творог ведь можно двояко
ударение ставить пока
от изюма балдеем и мака
и топлёного молока
лает умершая собака
творог скис пересохла река

5.
Левый – песчаный, а правый
покатый и травяной.
Не подавилось оравой
время, тем более мной.

Только не надо истерик –
памяти кордебалет.
Забетонирован берег
левый. И правого нет.

6.
это не мы с тобой
мы бы не разминулись
споря наперебой
по бездорожью улиц
ходим туда-сюда
чтобы не возвратиться
чтобы в реке вода
не отразила лица
это не мы давно
это не нам конечно
крутит своё кино
будущее утешно
это не мы пока
немы читай пристрастны
рвём захмелев слегка
от перемирья астры
и никогда уже
ставя на время оно
думая о стриже
не улетим с балкона

7.
подорожник репейник ромашка
мать-и-мачеха что там ещё
опрокинулась чайная чашка
обожгла горячо

цейлонский в твери расфасован
две недели ожог
старым пням и растениям новым
на полесье не место дружок

возвращайся в свои палестины
суперстар
чтоб тебя как родного простили
чёрный кофе и кактус цабар

8.
слева ясли больница
справа кладбище но
не спеши усомниться
усомнился давно
и в любви и в отчизне
забивая на боль
пролетая по жизни
как по питерской вдоль

9.
Закатаю до колена
по-рыбацки джинсы «Lee»,
чтобы вырваться из плена
сухопутности земли.

Умирающий от жажды,
дважды в реку я войду,
чтобы выйти лишь однажды
окончательно в аду.

10.
Ничего ни убавить,
ни прибавить к тому,
что приходит на память
и уходит во тьму.

На стрижей засмотреться,
на балконе куря,
где обуглила сердце
молодая заря.

11.
лето под октябрь закосило
в атмосфере больше со2
умопомрачительно красиво
опадает летняя листва

дождь вторые сутки ни просвета
в небесах июльских ну и ну
углекислым надышалось лето
и вот-вот закосит под весну

12.
поставить на поток
воспоминаний бремя
и подвести итог
как заморозить время

у жизни на виду
в плену у несвободы
застрявшие во льду
прекрасные уроды


* * *

и так до гробовой доски
точней до савана
я обречён искать носки
теряя заново

и находить сто лет тому
назад потеряны
билет автобусный и тьму
вещей вне времени

напёрсток бабушки отца
расчёску с перхотью
и в бесконечность до конца
поверить нехотя

но обнаружится в трюмо
в почтовом ящике
от мамы умершей письмо
из настоящего

и улетучится тоска
и одиночество
и жить без парного носка
опять захочется

ВАМ ПОНРАВИТСЯ:
Страница Феликса Чечика на «Текстуре»

Один отклик в “Не обо мне но эпопея”

  1. 04. Окт, 2016 в 3:22 пп #

    Сильный поэт. Многолетне-выдержанный

Оставить ответ