Продленное лето

Продленное лето

Алексей Александров


Алексей Александров
 родился в 1968 году в городе Александров Владимирской области. Закончил Саратовский университет, работает инженером-конструктором. Публикации в журналах «Волга», «Воздух», «Дети Ра», «Новый берег», «Урал», «Новая реальность», «Белый ворон», альманахах «Тритон» и «Улов», антологиях «Нестоличная литература», «Черным по белому», в сетевых журналах «TextOnly», «Цирк «Олимп»+TV» и др. Книга стихов «Не покидая своих мультфильмов» (New York: Ailuros Publishing, 2013). Живет в Саратове.





***

Синицы облепили ветку,
Колышется листва зимы,
Играет ветер с кроной редкой,
И со стекла рисунок смыт.

Как будто мы в тени беседки
В преддверии вечерней тьмы
На арестантской табуретке,
Прибитой к палубе тюрьмы,

Пьем чай, и ледяным глаголом
Чужие мысли ворошим,
И на границе только холод
Меж этим миром и большим,
Где стайка шумная, как школа,
Поглядывает из-за ширм.


***

В небесном молоке разбухшая от слез,
Цепляясь за дома, идущие под снос,
Привычных ко всему в хитиновых плащах
Уснувших горожан на сытных овощах,
Плывет, лишь иногда разрядом грозовым
Мерцая и треща, и превращаясь в дым
С ромашкой на меду, тягучий, как смола,
Рассеянно глядит на все, чем не жила,
Что вызывает смех и волны на воде
Ленивый взмах весла, тугую ткань поддев.

Плывет, теряя из карманов лепестки
Бесчисленной весны, разбитой на куски,
Растерзанной плотвой, неузнанной никем,
И скоро над тобой, как голый манекен,
Повиснет, замерев, замерзнув на глоток,
И снова повлечет ее за локоток
Журчащий о своем поток, текущий вспять,
Чтоб вспомнить обо всем и заново начать.
А то, что пролилось, как шепот шерстяной,
Растает в темноте за призрачной стеной.


***

Кругом возможно снег, обернутый в фольгу,
Двойных согласных хруст, поджаренный до блеска.
Дома роняют свет из окон на бегу
И опускают взор, поправив занавеску.

Быть может это соль в пакетике сейчас
Просыпалась, смешав волнение с тревогой,
О чем горит трава, зачем молчит свеча
И скорбный маячок, забравшись на треногу.

Последних дней во рту растаял холодок.
Мы тоже пили мед, спасаясь от недуга,
Одной ногой ступив на молодой ледок,
И прятались во тьме, не выходя из круга.


***

Лето продленное, как пересменка
В их парикмахерской женских имен:
Сохнет клеенка и через коленку
Свет переломленный вслед заклеймён.

Стриженный зябко поводит плечами
И под ладонями чувствует шар,
Холодно звездными грезить ночами,
Спелую рыбу за жабры держа.

Будут еще ураганы с пальбою,
Палубы праздничной скользкий наклон.
Скучно летать молодому плейбою
В медленных снах с переменным углом.

Он, шестикрылый, дождя не боится.
Шерсти дымящейся выдернув клок,
Входит в окно одинокой больницы –
Ловит сома на полуночный квок.


***

Сети небес с серебристой плотвой,
Честный вай-фай раздающей бесплатно.
Пламя обедает летней ботвой.
Грязная бочка с водой шоколадной,
Чтобы, напившись, сестрицу позвать,
Или, гусиные перья накинув,
Лечь в деревянную утром кровать,
Солнцу подставив румяную спину.

С горсткою пепла о снеге крича,
Шерсть шевеля на загривке у зверя,
Спящего в снах молодого врача,
Словно медбрат у распахнутой двери
Ждать – ибо кровь проступает еще,
Яблоко не пропеклось до середки, –
Сняв паутину с пылающих щёк,
Ветвь придержать, убежав её плетки.

Спой мне, кукушечка, песнь про гнездо,
Скоро котельные воду согреют,
И, увлечен верховою ездой,
Петр, сев на облако, сменит Андрея.
Стаи вернутся домой – отбывать
В городе службу – в гербы и пивбары,
Кляксы лиловые ставя в тетрадь,
Флоксы в больничке – по памяти старой.


***

У летних стен жужжат настойчивые осы,
Бумажное жабо под крышей прикрепив,
Летают над столом, не зная слова осень,
И лодочник ее отправлен по грибы

В ближайший магазин, до десяти открытый.
Кругом цветет вода, весельем шелестя.
Купающий дитя в бездонное корыто
Бросает угольки играющих лисят

И перья сонных птиц. Борцов за равновесье
С буддийским божеством на порванной струне
Раскачивает день, когда поёт о лесе
На всё согласных рук красавица при мне.

Успеть бы дотемна – пороховая туча
Сверкает вдалеке, снимая первый скальп, –
Забыть бы навсегда чужую жизнь паучью,
Допить вчерашний чай, собрать мудреный скарб.


***

Памяти А. Колчева

Клубочек проволоки колкой,
Страна великою стеной
Обнесена, как комсомолка,
Артезианской ледяной
Водою мокрой, частоколом
Цитат из высохших газет.

А в ней стоит, как в поле голом,
И фыркает, жестокосерд,
Один на тысячу безвестных,
Кто прямо смотрит в очи ей,
Соскальзывая с края бездны –
Туз пик или валет червей,
Друг алой розы или белой, –
И дергает стальную нить
С шипами, собираясь первым
На остановке выходить,
Щебечет в выбитых суставах,
Мучительным горит огнем…

Кто знает, что бы с нами стало,
Когда б мы вспомнили о нем.


***

Уже не отложишь – парша и грибок,
Союз нерушимый, ремонт капитальный.
В обои завернут уютный мирок
В компании с маленькой детскою тайной.

Дубовые листья, больничный покой,
Дымы и зарницы. Окно отворили,
И доброму демону ангел плохой
Играет на дудочке «Ave Maria».

Когда бесконечная встанет вода
И ржавчиной тронутся райские кущи,
Скрипучие двери закрыв навсегда,
У входа возникнет маляр-штукатурщик,

Как школьник, на первый урок опоздав,
Вздохнув с облегчением, кисточку бросив,
И вместо фонарика будет звезда
Светить над порогом, как плотник Иосиф.


***

В русалочьих норах не слышно ничьих
Ночных разговоров о ценах на нефть –
Свинцовое завтра уставших пловчих,
И нехотя рыба всплывает поесть.

Взбивает хвостом негустеющий крем.
Небыстрый ее интернет до утра
Наполнен обрывками свежих проблем,
И черного неба потухший квадрат.

Утопленник вышел за крошками льда,
Медаль за спасение где-то на дне.
Никто не вернется счастливым сюда,
Стишок вспоминая, которого нет.


***

Посажены на клей,
Облизаны как марки,
При свете фонарей
Осенние подарки.

Сейчас мы поплывем
В тиши тревоги сиплой
Надорванным письмом
И шестерни рассыплем,

Со скрежетом края
Перрона задевая;
Потянется твоя
Веревка бельевая

За нами по пятам,
На пядь сдвигая плиты,
Где платит по счетам
Стеклянная Эвита –

Случайно зацепив,
Как ящики в комоде.
И почтальон в степи
Со стрелочником ходят.


***

Откуда вытекает, что река
Впадает в море, лошади овес
Едят, когда в помёте золотые?

Источник не иссякнет много лет,
Кровь не скудеет, рыбьим жиром мажут
Красавицы оплывшее лицо,
И слёзы — соли каменной дешевле…

Куда сплавляют бревна по весне?
Всему предел, а значит, есть и водам
Таможенный контроль, чтоб развернуть
И по кольцу Садовому пустить,
Чтоб дважды два равнялось четырем.

Где сказано, что мы одновременно
Уснем? проснувшись, замолчим об этом
Под шубою в селедочное ухо?

Закопано на полтора штыка,
А снег пойдет – лиса одна, мышкуя,
Услышит, как шныряют по траве
Их шерстяные молнии с хвостами,
Любители в сыру наделать дыр.

И никого, кто знает все ответы.


***

Очнешься с поданным стаканом,
О чем с утра поет сустав,
Сверля, как на станке токарном,
Скрипя, как соловей в кустах.

Над ними облако болонкой
Слоняется без поводка,
И от волненья голос ломкий
Автомобильного гудка.

Рассеянно в окошко глянешь:
Куда приехали? – а там
Свинца мороженного глянец,
Сенца оттаявшего хлам.


***

Из пароходных труб котельной
Уходит дым небесной чистоты,
Внизу морские черти окопались,
Фонарики расставив вдоль дороги.

Европа-плюс о санкциях, Мария.
Такие чайки жалкие, что снег
Крапленой картой яндекса проехал,
А то, что сверху, точно не Китай

И не Тамбов, куда уехал мальчик.
Возрадуйся, корабль еще плывет,
Железо липнет к языку, как песня.
Не выходи на свет, не то сожрут

Монахи, карлики, арапские цари,
Волшебники и бешеные волки,
Наколотые якоря и звезды
На путеводной шкуре декабря.


***

Барыню танцует ужин, плохо ловится муму,
И Герасим стал не нужен, словно перстень, никому.
Он придет в село родное, по болезни откосив,
Руки крепкие отмоет, не подумаешь, что псих.

Нервы у него стальные чуть испортил общепит.
Соловьи поют шальные, не жалея тех, кто спит
Или просто притворился, уважаемый, как шкаф,
Бух в котел и там сварился о двенадцати вершках.

Вышел, снова как огурчик, звук случился, цвет пропал.
Покрутил настройки ручку и нащупал – есть тропа.
По бокам зияет бездна, а навстречу кувырком
Пес облезлый, друг любезный, военкоры, избирком,
Вождь нацболов на гастролях, облетающий каштан
И ударник на кастрюлях, перевыполнивший план.

А еще под пенье птичек богатырский мертвый сон
Навевает электричек расписанье разных зон
И возможных направлений так, что чувствуешь спиной
Вдаль промчавшихся оленей холод смелый нутряной.

По столу ползут улитки, под окном растут грибы,
И Герасим у калитки в двух минутах от судьбы.
Речь вернется, рожь поспеет, дождь прольется серебром
Над иконой из музея, над веревкой и багром.


***

Тень всадника без головы
Покрылась патиной, и хоры
С уроком пенья горловым
Под опрокинутым собором

Впускают ветер погулять.
Проваленная, как экзамен,
Стена великая под стать –
Не ровен час, и бой неравен

Со временем, пора в ремонт,
И паутину с шестеренок,
Как сон с ресниц своих, сотрет
Едва проснувшийся ребенок.

ВАМ ПОНРАВИТСЯ:
Алексей Александров – «Белый наив» (стихи)

Еще нет комментариев.

Оставить ответ