Пути сообщений

Пути сообщений

Ирина ПеруноваИрина Перунова

Родилась в Воркуте в 1966 году в семье актёров Воркутинского драматического театра. Окончила Литературный институт. Член Союза российских писателей. Стихи публиковались в журналах «Октябрь», «День и ночь», «Воздух», «Мера», «Гвидеон», «Плавучий мост» и др. Автор книг стихов «Кругосветные поля» и «Коробок». Долгое время жила под Москвой, работала в православном детском приюте. Сейчас живёт в Ярославле, преподает сценарное мастерство в Центре анимационного творчества.

 

CARPE DIEM

Просто запомни звездную пару,
взлет против ветра –
парус и парус.
Музыка ретро,
ближе и ближе,
прут против ветра, пахнут Парижем.
Парус и парус,
много ли мало,
рыжие оба в облаке алом.


* * *

Теряя ключи, забывая пароли,
вперяя вопрос в облака перьевые,
с ремарками вызубрив первые роли,
хотя не предложат и роли вторые.
Ни брассом, ни кролем житейское море
смирить не пытаясь. От качки до качки –
назад отмотав, разгляжу при повторе
себя в бултыханиях смелой собачки.
Она за буйки… Интересное дело,
Как будто за брошенной Господом палкой!
Ей тоже в тумане, похоже, белело…
Ни глупой она не казалась, ни жалкой.
Так вот и меня никогда не пороли,
ни в детстве, ни в смысле обид – переносном.
И не было мне ни покоя, ни воли,
лишь детская вера на свете на взрослом.


* * *

Ибо отребье птичье затянет
песнь на безрыбье,
небом затянет плющ вездесущий
деревца хрящик,
котик болящий травку обрящет
и не сыграет
в крошечный ящик –
то есть в коробку из-под ботинок.
Не закопают дети котейку
с ближнего краю
дальнего леса луковой грядки
палкой-копалкой.
Ибо затеял день дискотеку:
раю мой, раю…
Птицам небесным кот на безрыбье
слез не наплакал.


* * *

« Я любить тебя не помню, я забыть тебя не вижу…»
И не надо! Это кто мне свои волны шелестит?
Я сама тебя не помню, и тем более не вижу,
только музыку, как ровню, уважаю лет с шести.
Всё ловлю твои обмолвки, мимо слова запятые,
словно реплики китов, их без набережной джаз.
Так, возможно, идиоты или Ангелы святые
разговаривают. Кто ты… есмь аз?


* * *

О, соль голимая снежка
и голем – Гоголь из Торжка.
Сработан скульптором стрезва,
на раз одушевлен, на два –
уже петляет меж домов,
в сплошной проказе пеших слов,
и вопрошает, как Иов:
за что, Господь, Ты был таков?

А Бог струит весну большую
и одесную и ошую,
то камень точит меж висков,
то пальцем глянет из носков,
повсюду Он, куда ни кинь.
Червяк, и тот – Его аминь.
……………………………………
И Гоголь моголем желтел,
и голем щеголем летел,
воздушной голенью бомжа
внимал концепции ежа.
И ежик носа в тайники
(похоже, Бог – куда не кинь!)
прохожий прячет аромат,
как вечной жизни компромат
на всякую нежизнь.…


КАРАНДАШ

Крошился серенькой крупой –
писал, писал, писал….
И в точку мордочкой тупой
к утру уткнулся сам.
Такой тупой,
такой простой,
строки не разобрать
и не понять уже: на кой
извел себя, тетрадь.
Лишь точка твердая стоит,
свободна и тиха,
как одинокий черный скит
для пришлого стиха.
Не точит червь, не жрет москит,
и ржавчина не ест.
Не стоит рифмы, но стоит,
и что-то в этом есть.


ИЗБРАННОЕ

Тьма разомкнула вежды
с пятой главы по осень,
бомж на растопку трижды
книжных листов подбросил.
Дважды картошки стружки
дождь завернул в страницы
ручками той старушки,
лапками той лисицы.
Все не напрасно, книжка,
мышке в норе – обои.
Все полюбовно, вишь как,
вышло, Господь с тобою!


* * *

– Садись за алгебру, дебил!
А мальчик Пушкина любил,
Тот за него посуду мыл, не белоручка.

Поручик Юрьич Михаил
Ронял соломку вдоль перил,
По коим жизнь съезжала в мир, где злая Жучка.

Там царь зверей, не пив, не ев,
Толстой на Жучку шикал Лев
и укорял слезинкой детской Достоевский.

И было мальчику легко
скользить за Пушкина и ко
на лыжах узких башмаков лыжнею Невской.

Где оборвалась та лыжня,
не говори, что жизнь фигня –
седой мой мальчик, не зови за стол Иуду.

И я не буду. Визави
присядет тень твоей любви.
Не выключай за тенью свет, помой посуду.


* * *

Цыплят по осени, известно
по воле случая ножу.
Но цыпьим душам в небе тесно,
приходят, я вам доложу,
и проcят проса, проса, проса…
вопросы злые задают.
Все это проза, проза, проза,
предзимний, в общем, неуют.
Когда же пух лебяжий ляжет
под ноги, шины, лыжи под,
они смиряются, и даже
из всех предпочитают мод
платки пуховые на дамах
и на мужах – пуховики.
Перины жалуют. Когда мы
подушку купим мне, реки!
Но отвлекаюсь, не об этом
просили цыпы передать,
узнав, что я живу с поэтом.
Велели целовать тетрадь
от птичьей их незримой рати,
пока он, сокол мой, живой
парит, строча стихи в тетради
сугубо ручкой перьевой.


* * *

Деньги плакали, плакали денежки.
А куда ты их, маленьких, денешь-то,
водяными таращились знаками,
аки деточки денежки плакали.
– Он забыл свою сдачу на столике,
мы вернем непременно!
– Да, стоит ли…
– Адрес быстро диктуйте! Вернем.
Деньги очень скучают о нем.


КОНДУКТОР НИКО И ЗАЙЦЫ

1
Милый Пиросманишвили,
что ж вы сами не пришили
к пиджаку большой карман?
Мы в него бы положили
все, чего вы заслужили…
Не свинтили бы стоп-кран!

2
Зайцам Сванетии грустно на свете и – пшик – по коммерции – швах!
Грех и подумать о бренном билете им, так прохудилась на швах
жизни фамилия, сердца империя, нравственный императив…
Слева вагон атакует Иверия, глазоньки – спелый наив.
Справа Мигрелия,
маясь мигренями,
тащит узлы и зайчат:
Сутки не пили, мол, сутки не ели мы,
кустик морковный зачах!
Скопом с Иверией смотрят на двери, и жалко кондуктору зай:
– Ай, генацвали! На полном доверии,
по одному, залезай!

Горы Кахетии маслом намазаны,
ваймэ, сугробы муки!
Карими переглянулись топазами:
– Зайцы?
– Нико, земляки!
Грозны их лики, ореховы бороды – нежной Кизики сыны!
Им на билет до ближайшего города
в городе дальнем должны.
Как запоют, превращаетесь в эхо вы,
Грузия, вай, подпевай!
Бродит вино в бородах их ореховых,
Дым, тыбы-дым, раю – рай.

Реют над грешником Ангелы мщения:
щелк! – и зарплата к нулю.
Нет Вам, Нико, от начальства прощения!
– Знаю, но зайцев люблю.

Баю, Кахетия, баю, Сванетия,
с краю кемарит Нико.
Мчатся созвездия, дышат соцветия…
– Спите, еще далеко!

3
Кто там во сне обнимает: Коллега!
Небу зарплата на кой?
Черный мундир убелен паче снега,
заячьей пахнет мукой.
Падает рубль – поднимается гений
в пьяном порядке вещей.
Ибо, коллега, пути сообщений
неисследимы вообще.


РОДИТЕЛЬСКАЯ СУББОТА

– И розы?
– И розы!
– Возьмете?
– Возьму!
– А письма?
– Пишите! Любому письму
небесные вашей любви адресаты
так рады, что Ангелов светлых десанты
на землю несутся с ответами тут же.
На каждой травинке, на ветке, на луже
читайте ответы! Хоть почерк не очень
под зрение ваше земное заточен,
и все же соленая линза слезы
каракульки дня увеличит в разы.
И то, что, сияя, стоит за словами:
«Любите, дерзайте, родные, мы с вами!
За нас не волнуйтесь – у Бога все живы».
– Так вы передайте посылку для Ивы!
– И розы?
– И розы!
– Мне что, я служу.
Но лучше… отдайте посылку бомжу.
Хотя б на мгновенье он станет счастливей,
и матушке вашей на небушке Иве
земное добро отзовется, как есть,
и будет ей светом от дочери весть.
– И розы?
– И розы отдайте! И снедь.
– Бомжу их?
– Бомжу!
– Постараюсь успеть.
А маме скажите, пусть делится там
вестями, я скоро еще передам.

Отклики: 3 в “Пути сообщений”

  1. 25. Авг, 2016 в 9:50 пп #

    «…и что-то в этом есть…» она так написала.
    Прекрасные слова, что на душу легли!
    Ложатся строки словно ленты кинозала,
    Что б вновь писать в тетрадь стихи…

    Спасибо большое за приятное послевкусие после прочтения Ваших стихотворений)

  2. 25. Авг, 2016 в 10:43 пп #

    Спасибо и вам,julja, за изящество и щедрость!)

  3. 06. Окт, 2016 в 12:58 пп #

    Великолепно

Оставить ответ