Религия с голоса

Религия с голоса

CIMG1887Ольга Крутилина – поэт, переводчик. Печаталась в поэтических сборниках. Переводила Роберта Фроста, Уистана Хью Одена, Эмили Дикинсон. Училась в МГУ на факультете журналистики и на Высших курсах сценаристов и режиссеров. Работала в «Комсомольской правде», еженедельнике «Собеседник», На Первом канале, НТВ и телеканале «Культура». Сейчас – режиссер документального кино.

 

*      *      *

И если где есть страннику приют,
То только в том странноприимном доме,
Где спать укладывают на соломе
И воду из колодца жадно пьют.
И если немочь черная возьмет
Его с костями и пронижет болью
Хозяева ответят поневоле
На жалобу. Терпения оплот
Странноприимный дом. И глиняная миска
Поднесена к прозрачному лицу.
И не вернется блудный сын к отцу
И смерть близка – она подходит близко.
Но песня девы утренней зарей
Отметит, что ушли жар и ломота
И обновились  до седьмого пота
Мослы и чресла странника. Домой
Стремится он, но сладкие напевы
Запали в душу раз и навсегда.
И остается он при  песне девы.
Которой не забудет никогда.


*      *      *

Вид из того же окна. Потемнели
Стены домов, и сочащимся светом
Набухли глаза городских фонарей.
Окна представили на парад
Разнообразие штор, зеленым и красным
Провозглашают домашний уют,
И кому же
в голову встанет пойти прогуляться?
Время волков, и выходят собаки
Метить разбухшие рыжие  метки
Нюхать следы на побитом асфальте.
Будь осторожен, прохожий,
Спеши переулком к ближашей
Остановке трамвая.  Звенящим нутром
Убегай от ночных привидений,
Которых так много в Москве в эту пору.


*      *      *

Город болен февральской простудой –
Дымный кашель, бензинный дух.
Город лечит немытой посудой
Свой хронический зимний недуг.
И испариной на асфальте
Проступает растаявший снег.
И деревьев косматые патлы
Нерасчесанные – наверх.
Город залит весной-пертусином
Весь обложенный ватою туч
И горят огоньки на машинах
Как в термометре влажная ртуть.


*      *      *

Поедем в Царское село…

О.Э.Мандельштам

Все видится как будто с высоты
Кусты, деревья, серые дороги
Февральские засохшие цветы
В холодных скверах. Стоя на пороге
Объявленных природой перемен
Взъерошен город. Путаные ветки
Нечесаны. Небесных вздутых вен
Обострены болезни. Йодной клетки
Следы на коже Царского села
И наливается река водянкой.
И сквозь слюду немытого стекла
Струится бледный свет аптечной склянки.


*      *      *

Не успевает за небом – город
Еще в хандре.
В сером оттаявшем снеге
В проплешинах на земле.
Все еще в зимних шубах
Дамы и снегири.
Все еще против вьюги
Настроены фонари.
Но океанской волною
Движется сверху вниз
Залитое весною
Небо – вселенский каприз.


*      *      *

Где прошлогодний снег? По скверам и бульварам
Гуляет март с весеннею простудой.
И зимняя любовь застыла старым жаром
Под грудою немытою посуды.
Глаза небес день ото дня синее
И липы брызжут первым свежим соком,
И день приходит прошлого длиннее
И каверзы его выходят боком
Тому, кто сочиняет нам капризы,
Тому, кто не доволен происшедшим
Как в церкви вянут золотые ризы
Отмаливая прошлое с прошедшим.


*      *      *

Греческой веры душистый дурман
Цветными платками покрытые волосы
Плечи запахнутых прихожан
Религия с голоса.
На исковерканном языке
Поются псалмы и твердятся молитвы
В свечном оплывающем огоньке
Отражаются Божии битвы.
Вера темна, император умен,
Ангельским хором поют на клиросе.
Греческой меди литой перезвон
Напрасное выразит.


КАПЕЛЛА

Гармонией скудных строк,
Лица сухим выраженьем
Подводит зима итог
Полуночным продвиженьям.
И тихо дремлет она
В параличе весеннем,
Ее неизбежного сна
Не видится продолженье.
Иссохли ветви дерев,
Измаялись клочья веры,
И в вате глохнет напев
Былого тиранства. Капелла
Сияет нам с высоты
В прозрачности снов легчайших
И мир переходит на «ты»
С грядущим и настоящим.


ИРЛАНДИЯ

Ирландия. Зеленые холмы
Спускаются в зеленые долины
И бурых водорослей сохнущие спины
Пропахли йодом. Очерки тюрьмы
Неторопливы. За решеткой сквера
Царят кофейные пары, и лук-порей
Готовит нам кухарка. Землемера
Неторопливый шаг. Скорей, скорей
Туда, на побережье, где туманом
Обложены, как ватой небеса.
И все безвременно, и поздно или рано
Сольются часовые пояса.


«ЗЕМЛЯ ПРИЛИВОВ» МИТЧА КАЛЛИНА

Страна заброшенных камней.
Земля рассветов – и земля приливов.
Сияет солнце вечное над ней
И юный лев проходит горделиво
Между утесов. Исповедь нежна
И не рядятся там живые в мертвых.
Проходит откровением волна
По мебели старинной и истертой.
Там мертвецы лежат в своих постелях
И ждут смиренно дня суда.
Там на иссохшем и белесом теле
Горит, горит полночная звезда.
Там смерть ведет тебя к благословенью
Там жизнь, как малярия, треплет плоть
И тает полуночное виденье
И время – как отрезанный ломоть.


КРУЖЕВНИЦА

Тонколица, светлолица
В пышной сборке рукава.
Ах, Вермеер, кружевница
Наколдует кружева.
И легчайшим дуновеньем
Под ее рукой узор.
Вся живет одним мгновеньем
С древних лет до этих пор.
Не состарясь ни мгновеньем
Будет век она плести
Как чудесное виденье,
Оставаясь взаперти.


НАБРОСОК МОДИЛЬЯНИ

Чистый абрис светлого лица
И тонки изысканные длани
Свежему наброску нет конца…
Выскользнув из одеяний,
Вся она – как море и луна
Вся она – как невское теченье
И проходит за волной волна
И шалит Европою вращенье
Матушки-земли. На Пляс-Пигаль
Тополя оделись нежно-синим
И бежит дорожной песней вдаль
Как воспоминанье о России.

Tags:

Еще нет комментариев.

Оставить ответ