Сказки

Сказки

Марк Альбатроскин


Марк Альбатроскин
родился в 1992 году в Минске, Беларусь. Окончил школу в Ханты-Мансийском округе. Окончил вуз в Санкт-Петербурге по специальности «дизайнер среды». Вошел в лонг-лист премии «Дебют» 2013 года в номинации «малая проза» с подборкой рассказов «Боги, люди, тени».  Публикации: рассказы из цикла «Боги, люди, тени» в журнале «Гвидеон», статья – в журнале «Метрополь». Принципиально не фотографируется с двенадцати лет.



*      *      *

Я ненавидел время.

Где бы я ни был, мне казалось, что я слышу, как падают секунды сверху, разбиваются о крыши домов, о головы людей, о землю и превращаются в пыль, что висит вечным облаком над городом.

Я ложился спать только тогда, когда у меня уже не было сил сопротивляться, я старался растянуть день как можно дольше, чего бы мне это ни стоило.

С каждым закатом солнца у меня оставалось всё меньше времени, смерть была всё ближе. «Совсем скоро я умру», – думал я, когда ехал в трамвае на работу, и паника захлёстывала меня, темнело в глазах, и холодел от страха позвоночник.

А рядом со мной сидели люди, спокойно дремавшие, и их ничто не волновало, ни постепенно, незаметно разрушающиеся здания за окном, ни невидимое облако времени над городом, ни собственное старое тело, ничего. Они спали и видели сны с примитивным сюжетом, где всё всегда заканчивается хорошо.

А рядом стоял я и думал, что старость – уже совсем близко, буквально дышит мне в спину, скаля клыки, желая забрать моё тело и дать вместо него чужое, разваливающееся и усталое.

Однажды я прочитал в газете, которую нашёл на скамейке в парке возле пруда, что есть город, где нет времени. Каждый вторник пригородный поезд останавливается в двух километрах от города, где нет времени. Каждый вторник у каждого человека есть шанс убежать от судьбы.

Когда поезд доехал до нужной остановки, я остался один во всём вагоне. Поезд выплюнул меня, и, выйдя на перрон, я понял, что я был один во всём поезде. Вокруг перрона колыхалось маковое поле. Я пошёл на север, притворяясь кораблём, который заплыл в незнакомое море красного цвета и теперь стремится к маяку.

В сумерках я дошёл до города, где нет времени. Навстречу мне вышёл мэр. Он пожал мне руку и сказал, глядя прямо в глаза:

– Я сразу понял, что вы к нам. Вы выглядите таким уставшим от времени. Вы так боитесь стареть и так боитесь умирать, что этот страх виден в каждом вашем движении, в каждом жесте, в каждом жадном взгляде, который вы бросаете на мир. Оставайтесь у нас навсегда.

В городе, в котором нет времени, никто никуда не спешил, дети не росли, взрослые не старились, а старики и старухи никогда не готовились к смерти. Каждый выбирал себе сам время, на котором останавливалась его жизнь, и оставался на данном этапе взросления навсегда. Не было осени, зимы и весны – только жаркое лето, и всегда красные маки цвели вокруг города, где не было времени. Там всегда был солнечный приторный душный полдень, не менялись лица у людей и не разрушались здания, цены не менялись. Все в городе знали друг друга по именам, и все были друзьями друг другу. Новых детей не рождалось, никто никуда не уезжал. Никогда ничего не менялось.

Я не помню, сколько я прожил в том городе. Я не помню, чем я занимался и что я чувствовал. Я помню лишь неизменный вид из моего окна: площадь, памятник неизвестному мне всаднику на коне, тополи, которые не знали осени, дома, которые никогда не требовали реставрации и клумбы с цветами, никогда не увядающими.

Я не помню, скучал ли я по своей прежней жизни. Да и было ли что-то, кроме жизни в городе, в котором нет времени?

Но однажды мэр сказал мне: осторожно, из нашего города стали исчезать люди. Кто-то говорит о страшном звере, который пришёл из лесов, кто-то говорит об убийце, которого нельзя поймать, кто-то утверждает, что это неизвестная эпидемия, пришедшая из обычных городов.

И той же ночью я услышал голос, прекрасный голос, который звал меня по имени. А никто в городе, где нет времени, не звал друг друга по имени, потому что все звали друг друга просто «ты».

И я вышел из дома и увидел женскую фигуру, которая манила меня за собой? и пошёл за ней всё дальше и дальше от города, всё глубже и глубже в маковое поле, всё безнадёжнее, всё влюбленнее.

И когда я догнал её, она засмеялась.

И я понял, что её смех – это быстрое-быстрое тиканье часов, которых я не слышал уже многие десятки лет.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Время, – ответила она, смеясь, и погладила меня по голове, словно маленького ребёнка.

И я  превратился в прах, в секунды, что оседают пылью на крышах домов, на головах людей и на земле, потому что моё время умирать настало давным-давно.

А Время стояла в маковом поле, смотрела на цветы и смеялась, смеялась быстрым-быстрым тиканьем моих часов.


*      *      *

– Люди – они как дети, понимаешь? Понимаешь? Нам всем отчаянно нужно тепло, и мы его ищем друг в друге. Мы так одиноки, между нами всеми такие огромные расстояния… Звёздам и не снилось. Световые года, световые тысячелетия – шутка по сравнению с тем, как много всего лежит между двумя людьми. Понимаешь?

– Понимаю. Ну, ты собирайся, на работу опоздаешь, – отвечала жена.

Человек начал зашнуровывать ботинки.

– Ну почему мы так одиноки? Почему всегда так холодно, так пусто, так одиноко? Почему мы не понимаем друг друга и не делаем никаких шагов к тому, чтобы сблизиться? Как же мы так живём, космически чужие друг другу? Почему, а? Ответь.

– Не знаю. Собирайся, на работу опоздаешь.

Человек надел пальто и застегнул пуговицы.

– Я так люблю людей, я бы хотел помогать им, показывать, как красив этот мир, что не надо его портить, надо сохранять, нужно любить друг друга, нужно учиться греть… Ты меня любишь?

– Давай уходи, на работу опаздываешь уже.

– Я так всех люблю. И осознание того, что я ничем не могу помочь людям, ничем не могу изменить мир, не могу искоренить жестокость, злость, пошлость. Я ничего не могу изменить, я такой бесполезный, и это ранит меня, мне всё время больно… Как же много здесь жестокости. Но я не такой. Я всех люблю. Я бы хотел помогать… Лечить. Я люблю всех, и поэтому мне всё время больно.

– Да уходи давай, на работе жаждались тебя. И дверь закрыть не забудь за собой.

Человек закрыл за собой дверь, провернул ключ в замке.

Человек подошёл к эшафоту, который находился в середине площади.

Вокруг уже толпились люди, щёлкали семечками, шутили, переминались на месте в ожидании. Человек надел шапку с прорезями для глаз, взял топор и вошёл на эшафот. Приговорённый к казни уже положил голову на подставку. Человек взмахнул топором, хлюпнула плоть, и голова человека отскочила и покатилась по деревянному полу. Уборщик взял голову за волосы и убрал в мешок. Тело ещё несколько секунд дёргалось, прежде чем замереть.

Палач вытер пот и прокричал:

– Ведите следующего, я закончил!


*      *      *

Родился как-то среди попугаев попугай-альбинос. Был он белый-белый, словно снег, и так сильно он отличался от остальных, что все попугаи возненавидели его.

И тогда попугай раскрасил перья разноцветными красками. И стал он, как все, только ещё лучше, ещё красивее. Вернулся попугай в стаю, а другие не узнали его. И представился попугай чужим именем, и все восхищались его красотой и сделали своим вожаком за то, что был он лучше их.

Но пошёл дождь и смыл краску с его перьев, и все поняли, что попугай-альбинос обманул их и заклевали белого попугая до смерти за его ложь.

Родился как-то среди попугаев попугай-альбинос. Был он белый-белый, словно снег, и так сильно он отличался от остальных, что все попугаи возненавидели его.

И тогда попугай улетел жить в те леса, где не было ни одного попугая, кроме него, то есть остался попугай один-одинёшенек. И познал попугай через своё одиночество всю бессмысленность жизни в мире, и пустоту познал, и дзен познал, и нирвану, и мудрость мировую познал, и невозможность решения всех глобальных проблем, и грусть мировую познал, и скорбь мировую познал, и все другие ништяки попугай познал через одиночество. И сошёл попугай с ума, и перестал он есть, и вскоре умер он от голода, мудрый и просветленный.

Родился как-то среди попугаев попугай-альбинос. Был он белый-белый, словно снег, и так сильно он отличался от остальных, что все попугаи возненавидели его.

И тогда попугай улетел в горы, чтобы достать масло самого редкого в мире дерева, которое росло на самой высокой в мире горе. И летел он тринадцать суток, и взял он масло самого редкого в мире дерева, которое росло на самой высокой в мире горе, и обратно летел он тринадцать суток, и в последнюю ночь дырок в его крыльях было так много, что попугай думал, что не долетит.

Но долетел.

Ночью попугай-альбинос облил маслом всех попугаев, пока они спали. И проснулись попугаи утром белые-белые, словно снег, и с тех пор попугай-альбинос уже не отличался от других, и попугаи перестали ненавидеть его, и стал он своим в стае, ведь теперь все они стали одинаковыми, белыми-белыми, словно снег.

Еще нет комментариев.

Оставить ответ