Волшебство существования. Тайна творчества Андрея Платонова

Волшебство существования. Тайна творчества Андрея Платонова

Владимир Варава



Варава Владимир Владимирович
 (р. 1967) – доктор философских наук, профессор, член Союза писателей России, автор около двухсот работ по русской философии и культуре.




ВОЛШЕБСТВО СУЩЕСТВОВАНИЯ. ТАЙНА ТВОРЧЕСТВА АНДРЕЯ ПЛАТОНОВА

О Платонове сегодня написано очень много. Он сам вряд ли догадывался обо всех своих идейных подтекстах, которые сегодня в изобилии извергают многочисленные исследователи. Литературоведы, лингвисты, филологи, культурологи, текстологи, семиотики, лингвокультурологи, историки литературы, биографы буквально по косточкам разобрали Платонова, разложив по полочкам каждый его мотив, намерение, стремление.

Определенная историческая справедливость в этом есть: Платонов слишком долго был закрыт для читателя; при жизни главные его произведения не были опубликованы. И вот теперь как бы торжествует правда. Но сам Платонов едва ли подозревал при своей жизни, какой изощренной станет филологическая наука будущего, какими методами анализа она будет располагать, чтобы отыскать истину, раскрыть тайну творчества писателя. И сегодня кажется, что о Платонове мы знаем уже все; гораздо больше, чем он сам о себе знал.

Но есть же герменевтика, которая в своем строгом варианте накладывает запрет на любое толкование и интерпретацию, поскольку исследование чужого творчества в принципе невозможно. Любая дешифровка есть подтасовка и фальсификация, просто-напросто навязывание своего определенного взгляда на проблему. И это касается не только Платонова, но и любого писателя и философа. Но с Платоновым ситуация особенная. В своем письме к жене он писал, что «…если бы я давал в сочинения действительную кровь своего мозга, их бы не стали печатать… Истинного себя я еще никогда и никому не показывал, и едва ли когда покажу».

Вот это и есть самые точные слова о Платонове, сказанные им самим. Конечно, они достаточно жестки и жестоки к бесконечной и кропотливой работе платоноведения, которая буквально перечеркивается этими словами.  Что бы мы ни говорили о Платонове,он всегда будет оставаться в границах  нашего понимания, мало имеющего отношения к самому автору.

Накладывают ли эти слова табу на чтение, предполагающее понимание? Конечно, нет. Поскольку остается очарование, изумление, благоговение от соприкосновения с той тайной, которую нес своим творчеством Платонов. То, что он прикоснулся «мирам иным», как и его великий предшественник, с которым его часто сравнивают, не вызывает сомнений. В Платонове все не так, все необычно, все как-то фатально беспредпосылочно. Кажется,  что он не имел ни предтеч, ни последователей. Об этом, кстати, точно сказал И. Бродский, не увидев почти никаких предшественников Платонова.

Такие явления спускаются на землю прямо с небес, у них нет никаких учителей, наставников, образцов. Поскольку то послание, которое они несут с собой, является уникальным, единственным в своем роде. И у Платонова было свое послание, которое он, несмотря на необычайный трагизм  своего земного пути, все же передал.

Можно ли хотя бы частично приблизиться к нему, без того, чтобы не впасть в ересь дурного интерпретаторства?

Можно осмелиться на это, избавившись при этом от двух стереотипов, навязанных исследователями. Первый: видеть своеобразие Платонова исключительно в его языке, то есть в художественных достоинствах его произведений; и второй: считать Платонова наиболее радикальным выразителем духа своего времени, то есть загнать Платонова в социально-исторические рамки.

Платонов – удивительный метафизик и необычайный философ. Его творчество, как и всякое настоящее творчество всегда тайна, недоступная никакому исследовательскому, тем более, научному анализу. Из каких темных истоков рождались все эти невероятные образы, мысли и ни на что не похожий язык, мы никогда не узнаем. Но неразгаданный Платонов дороже, сокровеннее, интимнее, роднее. Если мы не до конца понимаем его слово и мысль, тогда  мы чувствуем себя на пороге какого-то грандиозного откровения, свидетелем, или, по крайней мере, тайнозрителем которого был Платонов. Тогда он нам может передать сокровенную истину существования, восприняв которую, мы поймем, что мир это все же тайна, а не расколдованное наукой вещество, с которым не понятно, что делать.

В 1968 году литературовед Сергей Бочаров запустил метафору «вещество существования», которая стала методологическим принципом для  анализа Платонова, для научного нахождения у него «вещества»,  то есть сугубо эмпирических вещей его творчества. И «вещество» Платонова распалось уже на бесконечные не собираемые молекулы и атомы, которые потеряли всякую связь друг с другом, а, значит, потеряло смысл целое, то есть сам Платонов.

Пришла пора собирания. И от вещества существования нужно перейти к волшебству существования, то есть к тому, чтобы не изучать Платонова, но учиться видеть мир по-платоновски. А это мир поистине волшебный и таинственный, значит сохраняющий надежду для человека.

ВАМ ПОНРАВИТСЯ:
Страница Владимира Варавы на «Текстуре»

Еще нет комментариев.

Оставить ответ