Все сбылось

Все сбылось

Ольга ЗлотниковаОльга Злотникова

Родилась в 1987 году в Минске. Училась в Белорусском государственном университете культуры и искусств. Стихи печатались в журналах «Неман», «Немига литературная», «Наш современник», «Пролог», «Кольцо А», в «Литературной газете», сборниках «Созвучье слов живых» (Брест, 2010), «Новые писатели» (Москва, 2011), «Мы – маладыя» и др. Победитель республиканского литературного конкурса молодых поэтов в г. Бресте (2010). Автор книг стихов «Зарождение звука» (Минск, 2011), «Одуванчиковый мед» (Таганрог, 2015). Живет в Минске.

 

* * *

Бывает так, как будто я – не я,
как будто я была уже когда-то.
И сыновья счастливые бегут,
и смех звучит за точкой невозврата.

Рассыпалась, как бусы, по земле:
сын соберёт и сложит аккуратно
в своё ведёрко, белое, как смерть,
и не вернёт сокровище обратно.

Смотрю на сыновей: их тоже как бы нет,
им пять и сорок пять как будто лет,

и на меня глядят, как на старуху.
И младший тянет жилистую руку –
меня поить колодезной водой,
и он меня не помнит молодой…

Сломалось время. Выбилось из сил.
Часы устали ждать и суетиться.
А может быть, сознание подводит,
и жизнь моя надломленная – снится?

Я отряхну саму себя, как сон.
Всё, кажется, уже когда-то было.
Растерянно, как дети в темноте,
меня зовут отчаянно все те,
кого любила.


* * *

Подай, принеси, обслужи,
работай за ломаный грош,
но главное, что не во лжи,
а честно и трудно живешь.
Пожалуйста, не осуди
меня, правоверный сосед:
вторую неделю – дожди,
вдобавок – бумажка за свет.
Голодные кошки кричат,
ребенок игрушкой долбит
по стенам. Ты думаешь – ад?
Да нет – человеческий быт.


* * *

Смурная, глядишь за окошко:
там черные сосны стоят,
а в рюмке – фруктовая мошка
хлебнула разбавленный яд.

До фильтра докуренный «Космос»,
до ручки дошедшая – ты.
Вплетается в чёрные косы
узорный венок пустоты.

Недвижная мошка на глади
прозрачнейшей слёзной воды.
И ты выпиваешь, не глядя,
и водку, и мошку, и дым.


MELANCHOLIA

1.

Циничный привидится Лосев,
Иванов, Бог весть еще кто,
когда перед выходом в осень
стоишь на пороге в пальто.

В потемках, в углу коридора
блефуют к ночи зеркала,
и вечный виновник раздора,
как призрак квартирного вора,
глядит на тебя из стекла.

2.

В автобусе хомо советикус
безрадостно смотрит в окно,
и цветика-семицветика
ему не дано, не дано
огнива, ковра самолета,
так – пыль выбивать из ковра.
Никто по фамилии кто-то,
работа, работа, работа,
аврал, каптоприл, доктора,
и душный автобус с утра.


* * *

«…Твоя любовь,
дыша, в меня их обмороком входит».
Н. Делаланд

Случается ведь обморок вещей,
когда они мертвеют на минуту,
и ты не знаешь, как себя назвать
средь них, и их названья тоже
затеряны в пустотах бытия:
вот шкаф, он больше шкафом не зовётся,
и мать его – смолистая сосна
сосною быть перестаёт,
и больше – вся материя беззвучна,
беспамятна, неузнана, беззуба –
губами ловишь воздух – и ни слова
в нём больше не звенит,
и мелкими горошинами – звуки
отскакивают в пустоту,
где всё – возможность,
и предел вещам не задан,
и жизнь – предвосхищение вещей.
Они очнутся, ты их назовёшь:
кровать и стол, пиджак повис во мгле
на стуле колченогом и убогом,
и книга распласталась на столе.
А было так: не липкий влажный морок,
а голое внезапное ничто.
И ты обезоружен перед Богом.


* * *

памяти Вениамина Блаженного

Господь, я Твоя собачница
и Твой озорной щенок.
Я псина Твоя, дурачиться
люблю у хозяйских ног.

В беде начинает сниться мне,
как будто собаке – кость,
худая Твоя десница
на лапе моей, Господь.

Ты чешешь меня старательно,
и я всё машу хвостом.
Мы кровными стали братьями
с блохастым живым Христом.


* * *

Как это просто, как это легко:
был человек, и вот его не стало,
вот он идёт в засаленном трико,
вот он лежит, смешной, под одеялом.
А делал так: накрывшись с головой,
тщедушным телом, раскалённой кожей
он прорастал в продавленное ложе:
– О Боже, Боже, я ещё живой.
Сегодня, завтра – смилуйся, мой Боже!
А что потом? – по кругу – мысли – сон,
огромных окон черные глазницы,
две медсестры, их взгляды, жесты, лица,
халатов неживая белизна…
И всё сбылось: болезнь, больница, сон,
но не медсёстры – белая палата
и два худых, прокуренных медбрата.
…Пусть я – не он, пусть это только лепет
пугливой девочки, невинный забобон,
и время терпит.


* * *

Прощанье с детством длиною в жизнь.
И у черты последней
помнишь, на велике как кружил
по двору, пятилетний?
Поодаль мама стояла, вся
сотканная из света.
Вот и достаточно для тебя –
помнить хотя бы это…

ВАМ ПОНРАВИТСЯ:
Ольга Злотникова – «Зелень и синева» (стихи)

Отклики: 2 в “Все сбылось”

  1. 05. Дек, 2015 в 6:47 пп #

    Особенно: «ведь обморок вещей», обещание будущей глубины, развития. Хороши также два последних, особенно «Как это просто, как это легко…», но обморок вещей — глубок.

  2. 06. Дек, 2015 в 10:22 дп #

    Спасибо, Ян Эмильевич! «Обморок вещей» и «Как это просто, как это легко…» для меня особенно важны, и я очень рада, что Вы отметили эти стихотворения. Еще раз большое спасибо за прочтение и за отзыв!

Оставить ответ